- Чингиз муаллим, Вы уже 13 лет живете в США. Скажите, а в Америке фортепиано является популярным музыкальным инструментом? Насколько мне известно, президенты США Трумэн и Никсон неплохо играли на рояле…
- Рояль - очень популярный инструмент в Америке. В квартирах многих американцев имеется пианино. А что касается залов, куда меня приглашали выступать, везде я видел очень дорогие и качественные рояли.
Американец со средним достатком всегда в воспитание и образование своего ребенка включает музыку, преимущественно игру на рояле. Разумеется, они не стараются, чтобы их дети стали профессиональными пианистами, но владеть инструментом они умеют, и довольно неплохо. Правда, в последние годы эта тенденция немного спала.
Обе мои дочери - музыканты: старшая пианистка, а младшая – скрипачка. Они обе преподают музыку в городе Сан-Хосе штата Калифорния. По их рассказам, в последнее время заниматься музыкой чаще приходят китайцы. Они очень целеустремленные и трудолюбивые и выполняют все требования преподавателей. А американские дети капризничают, и вообще, стали меньше интересоваться фортепиано.
- Трудно ли было начать концертную деятельность в США?
- Мне в Америке дали не простую грин-карту, а ту, которую предоставляют выдающимся личностям. Спустя некоторое время ирано-азербайджанская диаспора, узнав, что я нахожусь в США, пригласила меня сыграть на концерте. Я сыграл, всем понравилось, и меня стали приглашать в разные города Америки на концерты. Перед азербайджанцами я играл в основном нашу музыку.
Но затем американцы, услышавшие мое исполнение, стали приглашать меня на концерты, где я уже играл классику, не забывая, конечно, и о наших произведениях. В общей сложности я выступил в 32-х городах США.
Через какое-то время я выпустил CD, где часть песен просто исполнял на рояле, а остальные играл и пел одновременно. Поскольку диск очень быстро раскупили, я выпустил второй альбом, где только играл. Перед приездом в Баку я выпустил третий диск. Я также выпустил диски, где аккомпанирую сестрам Фидан и Хураман Касимовым, иранско-азербайджанской певице Шахле, живущей в Лос-Анджелесе, а также одному иранскому певцу. Всего за 13 лет я выпустил шесть CD, и теперь я готовлю седьмой диск с американской блюзовой музыкой 50 - 70 годов. Я его уже записал, а после того, как вернусь в США, отдам на копирайт.
- Кстати, Вы приехали в Баку на отдых, или по делам?
- Ни то, ни другое. В Баку я проездом. Мы с женой отправляемся в Кисловодск на лечение. Мы уже немолодые, болеем, особенно беспокоят ноги. По моей просьбе бакинские друзья купили нам путевки.
- А в Америке полечиться не захотели?
- Я убежден, что все-таки советские врачи лучшие в мире.
- Так же как и пианисты?
- И пианисты. Как в советское время, так и сейчас и в России, и в Азербайджане были и есть великолепные пианисты. Такими исполнителями, как Фархад Бадалбейли, Мурад Адыгезелзаде может гордиться любая нация.
- Усидчивость, концентрированность, внимание. Что все-таки больше требуется для того, чтобы стать хорошим пианистом?
- Самое главное – это талант. Лишь при наличии таланта все перечисленное выше играет роль. У ребенка должен быть слух, внутренний музыкальный ритм, хорошая музыкальная память. Если все эти компоненты имеются, то тогда уже на первый план выходят усидчивость и концентрированность, чтобы развивать все вышеперечисленные компоненты. Усидчивость и внимание может прийти и потом, но талант в магазине не купишь. Он или есть, или нет.
- Был ли в Вашей жизни человек или событие, предопределившее выбор стать пианистом?
- В том, что я стал пианистом – нет. Но в том, что я переквалифицировался из «пианиста-классика», в пианиста, который играет азербайджанскую музыку, «виноват» выдающийся певец Бюльбюль.
С детства выяснилось, что у меня есть все те компоненты, которые я перечислил выше, и поэтому мне наняли репетитора. А когда я учился в четвертом классе, великий Узеир Гаджибеков открыл школу для одаренных детей при консерватории - нынешняя школа имени Бюльбюля. Я окончил эту школу, затем консерваторию. Меня направили в аспирантуру в Москву, где я учился у величайшего педагога Московской консерватории Гольденвейзера. Я стал «пианистом-классиком» и вернулся в Баку.
Однажды ко мне обратился профессор Бюльбюль и сказал, что у него намечаются гастроли в Среднюю Азию, а его аккомпаниатор заболел. Бюльбюль предложил мне сопровождать его в полуторамесячной поездке в качестве аккомпаниатора. Во время этих поездок во мне что-то перевернулось. Я понял, что мое призвание - играть азербайджанскую музыку. Я решил посвятить этому свою жизнь.
- Вы аккомпанировали Бюльбюлю, Рашиду Бейбутову, Муслиму Магомаеву, Лютфияру Иманову, Фидан и Хураман Касимовым и многим другим вокалистам. С кем трудней всего было работать?
- В Азербайджане не было ни одного известного вокалиста, который не прошел бы «через мои руки». Наиболее трудными для меня оказались 7 лет работы с Рашидом Бейбутовым. Но в то же время эти годы были самыми полезными для меня. Мы очень много репетировали, выверяли каждый звук, каждую ноту, много гастролировали.
- Вы как-то рассказывали, что после концертов с Муслимом Магомаевым вам приходилось в буквальном смысле этого слова убегать от поклонников певца…
- (смеется) Мы даже придумали трюк. Ведущий выходил на сцену, зрители думали, что концерт еще не окончен, а мы в это время садились в машину, и уезжали. В Москве мне рассказывали, что со времен Шаляпина еще ни один вокалист не пользовался такой ошеломляющей популярностью, как Магомаев.
Главная «ценность» Муслима была не в том, что он великий вокалист (а вокалистом он был блестящим), а в том, что он был «волнорезом» советской эстрады. Была эстрада до Муслима Магомаева, пришел он, стала эстрада после Муслима Магомаева. Эта уже была совершено иная эстрада. Муслим привнес в советскую эстраду западную музыку, настоящее эстрадное исполнение. Кто был до Магомаева? Только Шульженко, Утесов, Хиль и другие. Это была чисто советская эстрада, пели только «за Родину» и «за Сталина».
А когда появился Магомаев, произошел переворот в советской эстраде. Он привнес новую манеру исполнения, раскованность на сцене, репертуар, умение довести до слушателя песню. И, конечно же, потрясающий голос, тембр, обаяние, внешность делали его отличным от всех, кто был до него. И последующие исполнители стали подражать ему.
- Ваши рекомендации начинающим пианистам.
- Я 18 лет учился играть на фортепиано: школа, консерватория и аспирантура. Всю жизнь играю на рояле. Азербайджанскую музыку нельзя играть как на гармошке. Наша музыка, вообще восточная музыка – одноголосая. Я всегда стараюсь играть азербайджанскую музыку так, чтобы она стала понятна европейцам и всему миру. Если я буду играть нашу музыку, как это делают гармонисты и аккордеонисты – то грош мне цена, ибо в этом случае, на Западе ее воспримут как экзотику. А когда ты ее играешь в соответствии с законами гармонии сегодняшнего дня, но во главе угла поставив азербайджанскую мелодию, то получается очень интересно.
- Вам есть что еще сказать нашим читателям?
- Я хочу сказать своим слушателям, всему азербайджанскому народу, что искусство - это не свадебная и ресторанная музыка. Истинными пропагандистами азербайджанского музыкального искусства были выдающиеся композиторы Гара Гараев, Фикрет Амиров, Джахангир Джахангиров, Сеид Рустамов, Тофиг Гулиев, Рауф Гаджиев и другие.
Нельзя забывать эти имена! Нельзя забывать музыку, которую они сочинили! Нельзя забывать песни, которые они создали!
Яшар
Day.Az
|
